Никто даже не улыбнулся. Софисты завороженно смотрели на Аспазию, словно прислушиваясь к пленительной мелодии.
— А с какой стати нам с вами считаться? — проворчал задетый за живое Конн.
Аспазия ответила твердо, обращаясь к Продику:
— Потому что мы составляем половину населения. И потому, что не только мужчины способны принимать решения.
Эти слова привели философов в восторг.
— Давно я не слышал ничего подобного, — улыбнулся Продик.
— Тем более из женских уст, — добавил Протагор.
Конн не знал, что и думать. Хозяину дома льстил успех любовницы, и все же выпад Аспазии был слишком дерзким, даже оскорбительным. Он осторожно поинтересовался мнением Аристофана, и тот ответил:
— Эта удивительная девушка только что подсказала мне идею новой комедии
Комедиограф был очень серьезен, однако Конн и Анит встретили его слова дружным смехом.
ГЛАВА III
В тот день Аспазия впервые за два года почувствовала, что ее оценили по заслугам.
Наутро после пира гетеру внезапно посетил Продик и принес ей в подарок рукопись своего учителя. Аспазия зарделась от смущения и гордости: внимание великого философа было неслыханной честью. Продик всерьез увлекся девушкой — и не только потому, что она была настоящей красавицей: ему еще не приходилось встречать женщину, способную рассуждать как настоящий софист. Юноша снова и снова возвращался мыслями к спору о равенстве. Он размышлял о несовершенстве мира, в котором правят мужчины, и о бесчисленных загадках, которые таит в себе женская душа. Продик даже пошутил, что теперь его наставнику придется брать не только учеников, но и учениц, чтобы, пока не поздно, исправить несправедливость.
Философ и гетера пробыли наедине совсем немного, но в их душах вспыхнуло пламя, которому не суждено было погаснуть никогда.
Продик рассказал Аспазии об испытании, которому Протагор подвергал своих учеников, чтобы распознать будущих софистов. Философ протягивал испытуемому кусок пергамента с надписью: